Она была, как и ее подружки, потрясающе красива, с правильными чертами лица и огромными, подведенными черным глазами. Ее зеленое шелковое сари намокло и облепило точеную фигуру и выпуклости грудей.
Пока Драммонд потягивал кофе, он слышал где-то поблизости грубый смех и громкий голос Хамида, гулко отдававшийся от стен. Хамид распевал первую строку Зухмее-Дил, баллады неизменно популярной на северо-западной границе и в одно время даже бывшей любимым маршем стрелков Хибера.
Драммонд отдал девушке пустую чашечку и перевел слова на английский:
– Вот стоит мальчик на том берегу реки, с попкой, как персик, но, увы, я не умею плавать.
Хамид появился из облака пара, заливаясь смехом, с полотенцем, повязанным вокруг талии. Он был патанец из рода хазар, темнокожий, бородатый, красавец пират шести футов и трех дюймов ростом, с широкими мускулистыми плечами. Он довольно улыбнулся:
– Ну как, Джек, получше? Головка не бо-бо?
– Готов действовать по полной программе, – ответил Драммонд.
– Я тоже.
Патанец запустил пальцы в длинные волосы девушки, которая все еще сидела у края бассейна, и заметил:
– Хорошая песня, но лично я в любви консерватор.
Он заставил девушку подняться на ноги, и отсыревшее сари распахнулось, обнажив ее левую грудь.
– Вот это совсем другое дело!
Он взял девушку на руки и ухмыльнулся, глядя на Драммонда сверху вниз:
– Увидимся позже!
Драммонд три раза проплыл до противоположного края бассейна и обратно и выбрался на стертый от времени каменный край бассейна. Он подобрал свое полотенце, обвернул его вокруг талии и пошел по теплым плиткам.
Следующая комната, узкая и длинная, со сводчатым потолком была разделена на кабинки, некоторые из них – с опущенными занавесками. Из одной кабинки доносилось покрякивание Хамида и хихиканье девушки. Драммонд улыбнулся про себя.
Он прошел в последнюю кабинку, потянул шнурок звонка, забрался на каменное ложе для массажа и стал ждать. Прошло немного времени, и появился сам Рам Сингх, владелец заведения, а с ним несколько слуг, которые несли бадьи с холодной и горячей водой.